Слушает саксонский купец, рот раскрыв, сказки про далекую и загадочную страну Персию, а Фридрих рад стараться, дале брешет...

Только вдруг встал караван!

Задние возы в передние уперлись. Скучились.

— Чего случилось-то, чего стоим?

Оглядываются все тревожно, прислушиваются.

Где-то там, впереди, шум, гам, крики, да вдруг фузея бабахнула так, что по заснеженному лесу эхо покатилось, а с веток заснеженных иней посыпался.

Что такое — уж не напал ли кто? Место подходящее — темное, безлюдное, елки к самой дороге подступают.

Замер караван. Страшно всем — ну как разбойники теперь из тьмы по ним палить зачнут?..

Одному только Фридриху все нипочем.

Склонился низко, извинился:

— Прошу пардону, гер Гольдман, я скоро...

Выхватил из-за пояса два пистолета, дав шпоры коню, поскакал к передним возам, так что ошметки снега во все стороны!

И тут же:

Бах!

Бах!

Ударили выстрелы, звонко зазвенели друг об дружку в морозной тишине тесаки.

И снова:

Бах!

Бах!

Все напряженно слушают, что там впереди происходит — чья-то возьмет!..

Вот стихло все. Показалась охрана. Впереди скачет на взмыленном жеребце Фридрих Леммер — лицо дракой разгоряченное, рука на перевязи, на щеке кровь, своя ли, чужая — не понять! Рукой машет, кричит:

— Теперь шибче погоняй — шибче! Покуда мы их отгонять будем, вы из леса что духу есть скачите!

Да, размахивая саблей, мимо проскакал, в самый конец каравана. А его ватага за ним.

Засвистели кнуты, охаживая конские бока.

— Пошла, ну пошла!! — закричали, как оглашенные, возчики. Кони напряглись, дернули, понесли сани, кубарем скатываясь с пригорка. А позади вновь зазвенели сабли, закричал кто-то да ударили, раскатясь эхом, выстрелы!

— Гони, гони, что духу есть! — торопят возчиков купцы да, выворачивая шеи, назад поглядывают — не настигает ли их погоня?!